ПИСЬМО ДОМОЙ ПЕРЕД СТАРТОМ
Дорогие мои, родные! Ухожу в полет, 9 лет огромных человеческих переживаний и труда позади, рад, спокоен, настроение хорошее. Уверен, что справлюсь с этой большой задачей в моей жизни. Вы все время со мной, спасибо, что вы у меня такие прекрасные. Это моя семья. Обнимаю вас, целую мамульку, поцелуйте сестру, Валеру, Юлечку, большой привет моим товарищам, друзьям.
Ваш Валентин,
13 мая 1982 г.
КЛЯТВА, ДАННАЯ СЕБЕ ПЕРЕД ПОЛЕТОМ
Валя, помни:
1. В любых трудных ситуациях, которые будут на борту, руководствуйся разумом, а не чувством.
2. Не спеши в действиях и словах.
3. Если Толя будет не прав, найди в себе силы первым протянуть ему руку; если сам будешь не прав, найди в себе силы признать это первым.
4. Помни, твой товарищ своим трудом, жизнью заслужил уважение. У него есть хорошая семья, друзья, люди, которые в него верят.
5. В любых ситуациях сдерживай себя, не допускай резких слов, поступков.
6. Успех полета зависит от нас обоих, и только по работе двух будут оценивать нас, как космонавтов, так и людей.
7. Я верю, что ты разумный, волевой человек и сможешь достойно выполнить эт полет, к которому ты так долго шел.
После надевания скафандров поговорили с госкомиссией. Один из членов госкомиссии меня спрашивает: «А где ваш старый скафандр?». А я плохо слышу из шлемофона и отвечаю ему: «Я уже забыл, где он». «Хитрите»,— говорит и улыбается. После окончания беседы пошли к автобусу, который стоял у ворот МИКа. Проходим по бетону, как в первый мой полет. Только тогда был мороз, и автобус был в МИКе, а сейчас прошли по пустому корпусу. Вышли из ворот, а там стоит большая группа людей. Подошли к председателю госкомиссии, около него разметка на бетоне — командир корабля и бортинженер. Доложил Толя. Без рукопожатий и объятий сразу в автобус — эпидемиологическая служба поставлена сильно, да и нельзя иначе, полгода летать. Сели в автобус — и на старт. Леонов и дублеры с нами. Первым вышел я из автобуса, а рядом проходит мотовоз-заправщик, и мне говорят: «Дальше не ходи, вернись в автобус». Я хотел вернуться, но вспомнил о примете.
Прошли к ракете, к лифту, погода прекрасная. Провожающие пожелали нам «ни пуха, ни пера», послали их к черту. Сели в лифт, стали подниматься. Проезжаем мимо площадок, а там стоят дежурные и специалисты промышленности, машут нам руками. Лифт остановился, нас уже ждет ведущий конструктор по машине. Через тоннель прошли к люку бытового отсека, я сразу прошел в спускаемый аппарат, потом Толя. Люк закрыт. Объявлена 2-часовая готовность, волнения нет. Корабль на ракете подрагивает как конь под всадником, его ощущаешь через локти на ложементе кресла и спиной. За 5 минут до подъема включили музыку, на душе спокойно, эмоций никаких.
Контакт отделения уточняли с 13.06.47 на 13.06.53, и вот буквально за три минуты до старта я пишу дневник. Виталик сейчас в походе с ребятами из класса, я думаю о своих, а они думают обо мне. Прошло зажигание, взревели двигатели, где-то внизу идет вал звука работающих двигателей ракеты. Закачались вправо, влево, как будто теряем равновесие, потом слегка отошли от стартового стола, ощущаем задом, что нет уже опоры, и зависли на 2—3 секунды. А потом, как сорвались с цепи, пошла машина, и мы крикнули: «Поехали!». Отделение первой ступени достаточно мягкое, только стук слышно, перегрузка около двух. Отделение второй и особенно третьей ступени более ощутимо.
ЗАПИСКА: ПОЖЕЛАНИЕ КОВАЛЕНКА
Валентин, сто раз счастливого пути, удачи, удачи, удачи. Помните, с вами нас будет много, но на борту вы будете вдвоем, берегите друг друга, ни пуха, ни пера, до встречи.
Коваленок. 10.05.82 г.
ПИСЬМО ЖЕНЫ В ДЕНЬ СТАРТА: 13.05.82 г.
Валечик, родной! Ура! Ура! Ура! Наконец-то осуществилась твоя мечта — ты в космосе! Я поздравляю тебя, родной, с Толей, горжусь тобой, что ты у меня такой сильный, мужественный и прекрасный. Действительно, сколько лет такого напряженного труда, огромных нечеловеческих усилий — и вот победа!
Твоя, папуль, победа, радостная, со слезами на глазах, настоящая боевая победа. Когда я сидела в ЦУПе, смотрела 2-часовую готовность — очень тяжело было, сердце так и вырывалось из груди, сижу, сжалась в комочек, все время слезы, думаю, лишь бы не разреветься на виду у всех. Смотрю на тебя и не узнаю — так ты волновался, просто маска на лице, но голос ровный, красивый, я даже себе руку прокусила до крови, чтобы сдержать себя, мой родной, как я волновалась за тебя и за Толю. И вот настает момент, которого все ждут. В комнате все взволнованы, я никого не вижу и не слышу (рядом Галя подбадривает) — 30 минут, 20 минут, 10 минут, 2 минуты, но вот старт! И когда я услышала твой родной голос: «Все хорошо, перегрузки незначительные, самочувствие хорошее»,— так сразу все отлегло от сердца, стало хорошо и радостно, только сильно разболелся затылок, меня поздравили все, кого я знала в ЦУПе (Елисеев, Благов, Гречко, Кубасов, Попов, Севастьянов и многие другие). Позвонила домой маме, говорю ей, что все хорошо, а сама рыдаю в трубку от радости и счастья, и она со мной плачет. Сели мы с Галей в машину и поехали домой. Подъезжаем к Безбожному, это было в 16.30, радио включено — и сообщение ТАСС, диктор объявляет, что вас запустили. Входим, целуемся с мамой, ровно через 10 минут влетает Евгений Федорович с букетом тюльпанов, Виталий Иванович с цветами, телефоны звонят, звонят — первый звонок Грозный и т.д.
Завтра, 14 мая, такой ответственный день-стыковка. Сил тебе и здоровья, чтобы завтра все было хорошо. Мы все время с тобой твоя семья. Целуем тебя много, много раз!
Метки: письма, дневник, Валентин Лебедев